Проза

До продажи моего охранного предприятия оставались считанные месяцы. Значимость этого дела не вызывала сомнения. Ну и, кроме того, неотвратимо приближалось новое тысячелетие, и это знаковое событие, вкупе с продажей, требовало и знаковых решений. И, как мне тогда казалось – я был готов к ним! Мечты, мечты – как вы прекрасны!

Бой был коротким, выстрелов уже не слышно. За разбитыми окнами шум ветра, внутри чужой юдоли мещанского счастья хруст битого стекла под сапогами. На стене физическая карта мира со следами пуль, в руках пол детской книги.

Он огляделся недоумевающим взглядом – и вдруг сел на место кондуктора рядом с водителем. Водитель покосился недовольно, но ничего не сказал. Кондукторша дернулась, чтобы накричать на него. Но передумала и продолжила продавать билеты. Наверно, надеялась, что он сам уйдёт.

Никиту Васина, коновала с трясущимися руками, даже дети называли Карасём. А Карасю за шестьдесят-то перевалило. Никита был среднего роста, худой, с маленьким, как у хорька, испитым лицом, но с жилистыми руками и со вздувшимися сзади не шее жилами.

23.55. Состав нервно вздрагивает, и перрон, вместе с редкими заскучавшими было провожающими, начинает сначала медленно, а потом все быстрее пятиться в полумрак Ленинградского вокзала, так что скоро совсем исчезает из виду, уступив место в окне моего купе разветвленной системе железнодорожных путей с вереницей семафоров и обветшалыми, то ли депо, то ли пакгаузами по сторонам.

На площади, куда пришли Данила, Тик и Виссон, как и ожидалось, было многолюдно. Широкое пространство с одной стороны окружали выстроившиеся полукругом здания, а с другой подпирало, установленное на отдельном массивном основании, странного вида громоздкое сооружение, как салфеточкой, накрытое каким-то кружевным пологом. Слева и справа синхронно появились стражники Фатин и Ватин.

Наступило жаркое лето. На лугу поспела душистая земляника, а в лесу созрела сладкая малина. Летом ребята уезжают на каникулы в деревню. Там они дышат чистым воздухом, катаются на велосипедах, играют в шпионов, купаются и загорают.

Я сижу на берегу одного из этих бесчисленных островов и смотрю на бескрайнее болото. Я глажу светло-салатовую траву, больше похожую на шёлковые ленты или чьи-то волосы.

Перед самым началом стажировки тяжело заболела Нисса. А она не только психолог, контактёр и ответственная за быт нашего маленького экипажа, она — наш талисман. Мы думали, что нам разрешат отложить рейс, но не тут-то было. К первой неприятности добавились ещё две: нам в просьбе отказали, к тому же навесили на шею новичка.

Спросил у старшего сына: «Ты знаешь, что такое комсомол?». «А как же… «Комсомольцы, добровольцы, мы сурового времени дети…»». «А почему время-то было суровое?» - спрашиваю. «Ну как почему… Ленин. ГУЛАГ. Война. Победа, застой, БАМ, Олимпиада, железный занавес, Лещенко с Винокуром».

Самое интересное начинается в супермаркете. Если ты думаешь, что ассортимент товаров подчиняется логике, то ты просто не жил в Армении. Сегодня на полке французский сыр, немецкий шоколад и японские чипсы со вкусом кальмара. Завтра только мацун “Ани”, лаваш “Гюмри” и майонез “Ряба”. Послезавтра — ничего.

Никто никуда не бежал. Они возвращались домой; к свободной руке Паниковского кто-то привязал воздушный шарик с огоньками внутри, и от этого Михаил Самуэлевич стал совсем родным, словно вышел погулять «из нашего дома». Анна-Мария засмеялась.

Сколько с того вечера минуло лет, тридцать, а то и больше, и немногие бы узнали в сидящем на крылечке заброшеного дома человеке лопоухого Ромку - начинающего журналиста - был новый настоятель Знаменского храма отец Роман Ропшин, от вечернего холодка зябко кутавшийся в рясу.

Однажды в состоянии подпития Куприн послал царю Николаю II письмо с просьбой предоставить крымской Балаклаве, в которой он замечательно провел лето, статус вольного города.

Вдохновенный певец на скениуме довел до конца арию из «Антигоны» («Много на свете сил, но сильней человека нет»), блаженно жмурясь, как сытый кот, выслушал вопли и рукоплескания своих фанатов, раскланялся и снова ударил по струнам, затянув на этот раз популярные и всеми любимые куплеты «На гибель Трои».