Воспоминания

Император бесился всю ночь. Ломаясь в конвульсиях жуткого танца, вперив безумный взгляд в чёрный купол ночи, подражая жесту Юпитера-громовержца, мечущего из туч молнии, он кричал ему в лицо: «Так, выбирай, наконец, кто!? Ты или я?» Беременная луна, то пропадая, то показываясь из-за тяжелых туч, потворно гримасничала кривляющейся тени в округлой чаше фонтана. Мертвенно-зелёный свет заливал террасу...

«Я заочно признателен вам за надежду. / День великим рождался, да, видно, напрасно сгорел. / Вы бы мне помогли стол и шкаф передвинуть, но где же / были вы до сих пор? Мебель продана. Ночь на дворе…»

«Сплоченный хор февральских вьюг, / Ты спой о том, что мыслей круг / Всё шире в бедной голове / О жизни леса, о Москве, / О необъявленной войне, / Гуляющей по всей стране…»

«На сельском кладбище весной, / как в сердце каждом, есть надежда / на самый, может быть, простой, / вот-вот пробившийся, живой, / тебя жалеющий подснежник…»

«Сегодня я снова открываю для себя Кубань — “Родную Кубань”. Шелест страниц литературно-исторического журнала аккомпанирует возникающему в моей голове стуку колес поезда. Заняв своё место в кабине еще в 1998 году, влюбленный в свое дело машинист Виктор Иванович Лихоносов начал исследовать вместе с нами неизведанные литературные, культурные, исторические тропы бескрайней земли, то и дело останавливаясь на станциях нашего внутреннего мира, давая возможность посмотреть вглубь себя и по-новому открывать старые вещи, имена, смыслы…»

«Из армии я вернулся другим человеком. И долгие годы спустя всё еще осмысливал то, что прожил и прочувствовал за время службы. О такой науке, как социобиология, в те времена в Советском Союзе слышали немногие, до конкретных выводов мне пришлось доходить самому, выезжая на голой интуиции, без знания основ и понятийного аппарата….»

Даже те евреи, которые бежали из гетто и выжили, не всегда могли смириться с тем, что их родные погибли. Угнетенное состояние и боль по родным возвращали их назад, в ад, в гетто, где и после акции уничтожения полицейские выискивали тех евреев, которые избежали погрома.

После войны в Киев приехало много богатых людей. Это были фронтовики, но не только те, кто «пол Европы прошагал» с боями, преодолевая сопротивление противника, а те, кто шёл следом (во втором и третьем эшелоне), реквизируя все, что можно и даже нельзя, обогащая при этом своё высшее начальство и, конечно же, себя. Также приехали богатые дельцы всех мастей.

У покоящихся евреев отобрали не только памятник. Гранитное ограждение, установленное на месте захоронения красноармейца, тоже сооружено из еврейских надмогильных плит. У того, кто таким способом увековечивал имена погибших советских воинов, проблем не было. Надмогильными плитами на территории бывших артиллерийских складов усеяно всё — фундаменты бывших зданий, дороги.

Этот рассказ — не рассказ о войне, которую назовут потом 2-ой Ливанской. Это просто воспоминания, мои воспоминания о том, что я видел, что чувствовал, чего и как боялся. Воспоминания не субъекта, а объекта событий.

Кстати, с недавнего времени, после прибытия сотен тысяч иммигрантов из бывшего Советского Союза, положение с выпивкой в Израиле резко изменилось, и я не думаю, что армейское начальство разрешает сейчас продавать спиртное на военных базах. И, значит, вы едва ли найдёте сегодня бутылку «Столичной» в буфете авиабазы Тель-Ноф.

В разном человеческом окружении, в различных жизненных обстоятельствах выступали с наибольшей силой разные стороны личности Эйхмана и создавались образы на удивление отличные друг от друга. Но нарциссический радикал проявлял себя неизменно, даже и в, казалось бы, мало подходящих для этого условиях.

Не всем им повезло в Одессе родиться, но Одесса их сформировала и выдала путевку в литературу. Утверждение Олеши: «Чтобы родиться в Одессе, надо быть литератором» — прощаемая гипербола. А вот шансов стать литератором у живущих здесь бывало куда больше.

Непонятно по каким причинам, они убеждены, что планета станет раем, как только израильтяне станут менее агрессивны. Я бы хотел, чтобы они были правы. Но, к сожалению, они не правы. Даже, если бы Израиль и был бы виноват в каждом осуществленном в мире преступлении, надо быть либо тотально наивным или экстремальным антисемитом, чтобы думать, что все неудачи происходят из-за крошечного государства.

Я начал понимать преимущество людей, верящих в Бога, перед атеистами. У верующего есть уверенность, что он знает в чем смысл жизни человека, есть вера, что Бог, высшая сила ему поможет, защитит, за хорошее поведение. Недаром говорили, что под обстрелом, под бомбёжкой нет атеистов.